— Каким образом?

— Ну, начать с того, что вы сами по себе большой человек.

— Большой? — я с удивлением уставился на него. — Вы что, предлагаете, чтобы я в буквальном смысле слова привел их в чувство?

По-видимому, моя внешность и в самом деле навела их на эту неожиданную мысль. Я и вправду высок ростом и физически силен, что очень полезно при строительстве домов. Но клянусь, я еще ни разу не видел, чтобы подобные аргументы помогали в споре. Наоборот, жизненный опыт подсказывал, что порой — если поступать осторожно, не выставляя напоказ широкие плечи, — результаты бывают намного лучше, так что я интуитивно держусь именно такого курса. Жена, правда, утверждает, что я постоянно пребываю в сонном состоянии. Что лень мешает мне быть бойцом. Что вообще по мне так хоть трава не расти. Но развалины, за которые я брался, тем не менее переставали быть развалинами, местное начальство чувствовало себя ублаженным, и я нашел такой подход к чиновникам, занимающимся планированием, что они спокойно реагировали на мои резонные доводы и миролюбивый тон.

— Нет, знаете, мне с вами не по пути.

Роджер ухватился за соломинку:

— Но ведь вам принадлежат акции. Вы не смогли бы остановить войну с их помощью?

— Вы главным образом это имели в виду, — спросил я, — когда пустились разыскивать меня?

Роджер кивнул, соглашаясь.

— Мы просто не знаем, к кому еще обратиться, и вообще что нам делать, понимаете?

— И вы подумали, что я мог бы вскочить на коня и выпрыгнуть на арену, размахивая своими бумажками, а потом крикнуть: «Стоп!» — и Стрэттоны тут же забудут о вражде и заключат мир?

— А почему бы и нет, может быть, это и помогло бы? — не скрывая больше своих мыслей, промолвил Роджер.

Я не мог удержаться от улыбки.

— Да что вы, — сказал я. — У меня же акций с гулькин нос. Их дали моей матери Бог знает когда по разводу, и они перешли ко мне после ее смерти. Иногда я получаю по ним крошечный дивиденд. Только и всего.